[YOURS FANTASY WORLD: The Moment of Miracle]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [YOURS FANTASY WORLD: The Moment of Miracle] » Пост-Хогвартс. Новая угроза » Заброшенная ветеринарная клиника. Лаборатория Рихтер


Заброшенная ветеринарная клиника. Лаборатория Рихтер

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://sa.uploads.ru/t/Rzp6i.jpg
http://sa.uploads.ru/t/8UhzD.jpg

0

2

Образец номер двадцать три. Дата поступления - 20 августа 2012 г. Пол - мужской, возраст - пятьдесят семь лет, статус крови - чистокровный, магические способности - выше среднего (см. приложение 1 - выписка из Архива Министерства Магии за 1973 год).

Безликие цифры и буквы ровными строчками ложились в формуляр, скрывая за собой очередную жертву бесчеловечных экспериментов. Далее шли результаты анализов, данные о проведенных опытах, динамика изменений условных показателей. Через некоторое время история завершится стандартным "образец выбыл за непригодностью", и досье займет свое место в шкафу среди других похожих историй.
Вирджиния отложила заполненную форму в сторону и взяла следующую, стараясь сосредоточиться на работе и не думать о том, что за всеми этими строчками скрываются чьи-то жизни.

Все началось несколько дней назад. А может, недель? В этом жутком месте волшебница совершенно потеряла счет времени. Иногда казалось, что она заперта в этих стерильно-белых стенах целую вечность, но события того дня она помнила, как будто это произошло вчера.

Обычный семейный вечер. Рэй капризничал, никак не желая укладываться спать, и Вирджиния в домашней одежде сидела у постели сына, читая его любимую сказку о дракончике Роберте.
Нападение застало ее врасплох. Единственное, что она успела сделать - послать сигнал о помощи друзьям. Она была целителем, а не бойцом, и нападавшие прекрасно об этом знали. Им не составило труда разоружить ее и выволочь за пределы дома, где заканчивался запрет на трансгрессию. Они даже немного задержались, соизволив объяснить, кому и зачем понадобилась целительница. Но все равно помощь пришла слишком поздно. Последнее, что запомнила волшебница - отчаянный крик Рэя на руках у одного из похитителей и взгляд Гермионы Грейнджер перед тем, как хлопок трансгрессии окончательно разрушил надежду на спасение.

А потом была лаборатория. И эта жуткая женщина, которая сухим, безжизненным голосом объяснила, что от нее требуется. В случае отказа Рихтер обещала, что следующую серию экспериментов она проведет лично. На ее сыне. И Вирджиния не выдержала. Она уже потеряла мужа, и не могла потерять еще и Рэя.
Волшебница дала свое согласие, и теперь сидела и приводила в порядок беспорядочные записи о предыдущих жертвах. В некоторых экспериментах она участвовала лично. А потом лечила подопытных, тех, кого еще можно было использовать. От ненависти в их глазах хотелось наложить на себя руки. Но она должна держаться. Ради Рэя. Держаться и найти способ выбраться отсюда.

Девушка взяла следующий формуляр. Образец номер двадцать четыре. Дата поступления - 20 августа 2012 года. Пол - женский. Возраст - пятьдесят три года. Статус крови...

+1

3

Das da steht im Walde allein
Mit dem purporroten Mantelein..
– мысленно прокручивая у себя в голове старинную песенку, которую помнил еще с раннего детства, Вильгельм Шварц, ученый-волшебник вдруг опять заметил на рукаве желтое пятно на своем медицинском халате, пока делал заметки в своем журнале, сидя у себя в маленьком, стерильно чистом, кабинете.  Очевидно, что прачка, которая была обязана следить за одеждой столь уважаемого волшебника, не очень хорошо справлялась с заданной ей задачей, и поэтому, ученый решил лично побеседовать с ней о том, насколько щепетильно он относился к одежде, а особенно, к медицинскому халату. Естественно, бедной женщине - магглу было невдомек, что он старался во благо магического общества, а к волшебникам он старался лишний раз не заглядывать, дабы они ничего не заподозрили, тем более, окровавленные халаты могли с точностью выдать Шварца и его «творческую кропотливую работу» со всеми вытекающими из нее последствиями.
Талантливый волшебник, один из лучших учеников своей школы, кто бы мог подумать, что он выберет именно эту жизненную стезю? Если быть откровенным, то сам маг отрицал тот факт, что его предпочтения это не есть норма. Каждый раз, читая статьи газет о таких схожих случаях в мире магглов, он начинал спорить с обычным листом бумаги, явно желая, чтобы его услышал весь мир. Что именно и кому хотел доказать свои слова Вильгельм – неизвестно. Возможно, таким образом, он пытался оправдать свои действия, и, разумеется, даже не допускал мысли о том, что он, вполне вероятно, нездоров. В частности писали, что невозможно поставить  какой-либо диагноз, если нет никаких дефектов, а пациент совершенно спокоен и разумен. Волшебник с уверенностью мог сказать, что он здоров, ибо диагностировать со 100 % уверенностью как заболевание и дефект можно только клинические случаи - полная потеря дееспособности, органические поражения мозга. Грубо говоря - если человек мычит и бьется головой об стену - это психическое заболевание, если человек не может умножить два на два - это психическое заболевание. Естественно, Шварц не бился головой о стену и достаточно хорошо знал те или иные науки. Однако, многие склонны считать заболеванием любое отклонение от «нормы», а норма есть нечто, что зависит от условий конкретного общества, его законов, его картины реальности, и именно поэтому явление сугубо относительное, подверженное изменениям. Например, критерии такого заболевания как «шизофрения» весьма расплывчаты - дословно это значит «расщепление», но психика всякого человека состоит из множества субличностей, как определить порог после которого эти субличности, становятся «слишком» расщеплены? Когда начинает мычать и биться головой об стену - это очевидно..
Кто вообще сказал, что убивать и экспериментировать над  людьми неправильно? Почему это неправильно? Ответа не было, впрочем, ответы на такие вопросы он не искал. Он, просто молча, делал свое дело.
Вильгельм не так давно продолжил свою карьеру в магической Британии. Высшая цель во имя Мерлина и Морганы, да Шварц был готов истребить тысячи волшебников, если на то понадобится! Исследования природы возникновения магических способностей, что могло быть лучше, ведь именно ради таких вот дел и существовал сам Шварц, что был лично приглашен кем-то из приближенных фрау Рихтер. Ученый решил полностью посвятить себя исследованиям, как бы то ни было, это было его предназначением, по крайней мере, так считал сам Шварц. Отбросив мысли о своем испачканном медицинском халате, маг решил наведаться к Вирджинии, которая должна была привести в порядок документы и заполнить формуляр. Он порой удивлялся своей несчастной коллеге, которая так рьяно была бы против всего этого, если бы не ее ребенок, которого насильно удерживали одни из помощников фрау Рихтер.
- А вот и я, - с улыбкой на лице произнес Вильгельм, как только оказался в одном помещении с Вирджинией, девушка заполняла формуляр, и не заметила бы ученого, проникни тот молча в кабинет. – Как продвигается работа?
- И хватит хандрить.. – продолжил немец, лукаво улыбнувшись, - с твоим ребенком ничего не случится. Тебе следовало бы поблагодарить фрау Рихтер за то, что ты принимаешь участие в таком великом деле. Scheisskopf, тебе надо всего лишь делать работу, но нужно делать это не с таким похоронным выражением лица и всего-то..
Волшебник засунул  руки в карманы своего халата, и улыбнулся чуть шире, из-за чего шрам на левой щеке, полученный еще во время обучения в немецкой школе Магии, стал более заметен. Однако, его больше волновало пятно на рукаве, нежели смерти волшебников, магглов, или та же печальная коллега по работе, которую удерживали в лаборатории против ее же воли.

+1

4

Рутинное заполнение формуляров было нарушено появлением руководителя. Шварц как всегда был отвратительно бодр и полон энтузиазма, ему эта работа доставляла истинное удовольствие и, казалось, он искренне не понимал, как может быть иначе, о чем неоднократно напоминал своей подневольной сотруднице.

Временами Вирджиния искренне ненавидела этого ненормального и ловила себя на мысли, что с удовольствием увидела бы его на месте их жертв на операционном столе с разрезанной грудной клеткой – хотя бы ради того, чтобы проверить, есть  ли у этого чудовища сердце.

Внешне Шварц выглядел вполне нормальным, встреться они при других обстоятельствах, возможно, она бы даже сочла его интересным мужчиной, даже шрам его не портил, а скорее, добавлял некую загадочность, но она слишком хорошо знала, что скрывается за этими приятными манерами и лукавой улыбкой.

Этот немец появился в лаборатории не так давно, примерно в то же время, что и сама Вирдж, и если поначалу девушка еще могла обмануться его приятными манерами, то первый же лабораторный опыт полностью развеял ее иллюзии. Вильгельм Шварц не был, как она, жертвой обстоятельств, он оказался здесь вполне осознанно, и был не менее опасен, чем сама Рихтер.

- Я почти  закончила с картотекой – суховато ответила Вирджиния, игнорируя последующую тираду по поводу ее отношения к работе. Ей становилось плохо при одной мысли о том, что такой человек, как Шварц, знает о ее ребенке. Его фальшивые заверения, что все будет в порядке, были не более чем издевательством, попыткой вывести ее из себя. Если она сделает что-то, что не понравится Рихтер, этот садист без капли сострадания проведет над Рэем любые опыты, не испытывая никаких эмоций, кроме научного интереса.
Нет, она будет тихой и послушной, до тех пор, пока не появиться шанс как-то изменить ситуацию. Но требовать от нее что-то помимо обычной исполнительности они не вправе.

Беда была в том, что когда руководитель был в благодушном настроении, его порой тянуло пообщаться, и в этом случае безопаснее было поддержать беседу, ведь страшнее добродушного Шварца был только Шварц раздраженный , и второго ей хотелось видеть еще меньше, чем первого.

Скорее всего, причиной хорошего настроения руководителя было то, что им предстояло начать опыты с двумя новыми подопечными. У Вирджинии же эта мысль не вызывала ничего, кроме отвращения, но, как она уже успела понять, бесполезно оттягивать неизбежное.

Поэтому волшебница отложила последний формуляр, поднялась из-за стола и направилась к шкафу, доставая чистый халат.
- Желаете переодеться? – обратилась девушка к руководителю, почти уверенная в утвердительном ответе. Тяга Шварца к чистоте могла сравниться разве что с его же тягой к экспериментам над людьми.  И хотя она сама никаких огрех в его одежде не заметила, у него вполне могло быть иное мнение на этот счет. Какое-то незаметное нормальному человеку пятнышко. Смысл этого ритуала Вирдж не понимала, после некоторых опытов рабочая  одежда годилась разве на то, чтобы сжечь ее в магическом пламени, но по мелочам предпочитала не спорить. Она вообще старалась не спорить.

- Лаборатория номер пять, я полагаю? – Вирджиния застегнула пуговица на белоснежном халате и тем же бесстрастным, деловым тоном, которого старалась придерживаться в общении со своим надзирателем, поинтересовалась:
- Или сегодня у нас другие планы, герр Шварц?

+3

5

Зачастую в современной культуре убийство человека, как волшебника, так и, разумеется, магглорожденного, изображается как нечто травмирующее - мол, убийца переживает какую-то там «психологическую травму». На самом деле, никакой психологической травмы сам по себе факт убийства не несет, потому что  человек может убивать себе подобных пачками. Вильгельм упорно считал, что травму вызывал когнитивный диссонанс, слово, которым любили швыряться ученые-магглы во всех своих бессмысленных докладах и учебниках, что читали только такие же, как сам Шварц. Когда новый когнитивный опыт входит в диссонанс со старой системой ценностей, то все теряет свою первоначальную значимость: увлечения, отношение к родным и близким, взаимоотношение с людьми, а так же, взгляд на жизнь и само мировоззрение. Чтобы избавиться от диссонанса человек должен качнуться, либо в ту, либо в другую сторону - либо изменить систему ценностей, либо всю жизнь каяться. Естественно, Шварц понимал, что за его «важную и очень кропотливую работу», даже не так.. за его «великое искусство» ученого-волшебника могли с радостью отправить в Азкабан или же просто - напросто умертвить с помощью запретного заклинания. Однако это только увеличивало в нем азарт, он, словно возрождался с каждой новой смертью, испытывая невероятное наслаждение от попытки быть Создателем.
В чем же была прелесть Вильгельма Шварца? А в том, что он жил в нескольких ценностных системах одновременно не испытывая когнитивного диссонанса! С одной стороны, он рафинированный европеец, ценитель искусства, классической музыки, прекрасно образованный современный человек. С другой же, кровожадный убийца и психопат. И никакого диссонанса!
- Я закончила с картотекой,   - проговорила Вирджиния, при этом голос волшебницы был спокойным, однако никаких эмоций на ее лице маг не увидел. Было весьма очевидно, что она недолюбливала ученого, вполне возможно, что даже искренне ненавидела его, но это только добавляло красок в их необычные отношения а – ля «заключенная и ее тюремщик».

День обещал принести множество загадок, которые ему и его «горе - помощнице» предстояло разгадать, ведь что могло быть лучше новых экспериментов и опытов над живыми волшебниками, которые дожидались своего великого судьбоносного часа в одной из лабораторий здания Рихтер. Откровенно говоря, ученому – волшебнику было абсолютно неинтересно знать то, кем же являлись его подопытные «кролики», его совершенно не интересовали ни они сами, ни их жизни.
Маг снова окинул взглядом помещение, и заметил, что волшебница направилась к шкафу, где висели белоснежно - чистые халаты, которые периодически приходилось менять из-за слишком нездоровой любви немца к чистоте, будучи перфекционистом, он любил всегда быть идеальным. Быть может, это была, своего рода, некая компенсация, ибо его отвратный и грязный внутренний мир нуждался в более чистой оболочке. Вирджиния достаточно хорошо его изучила за все свое пребывание в лаборатории фрау Рихтер, поэтому, когда она предложила ему халат, вопрос скорее был риторическим, потому что ответ Шварца был однозначным.
- Лаборатория номер пять, я полагаю? – спросила волшебница, помогая ему надеть медицинский халат. Маг смотрел на нее с едва различимой улыбкой, а серые глаза с интересом следили за ее действиями, разумеется, Вильгельм отметил про себя ее привлекательность, а когда она стояла совсем близко к нему, он мог детально рассмотреть ее, мысленно добавляя привлекательные черты англичанки. Возможно, если бы они встретились совершенно в другом месте и в другое время, он мог бы с радостью начать ухаживать за ней, но, к сожалению, ему приходилось довольствоваться только тем, что было на тот момент. И в его личных мысленных заметках не было пунктика под название - «Вирджиния: идеальная кандидатка», а все потому, что она могла убить его без всякого сожаления, если ей подвернется такой шанс, просто из принципа, ведь он, по ее меркам, был настоящим злым монстром, который вел свою безумную игру.
- Или сегодня у нас другие планы, герр Шварц? – продолжает она, как ни в чем ни бывало, и макиавеллиевская улыбка вновь появляется на лице немца, ее сарказм был довольно – таки забавным.
- Только великие свершения, meine Allerbeste, - с ироничным оттенком, глядя прямо в ее глаза, ответил ученый, - Сегодня я хотел бы узнать, что же будет, если добавить рябиновый отвар подкорковую часть мозга, предварительно порезав ее пополам. Разумеется, после того, как мы выполним основную работу, - после этого, Вильгельм направился к выходу, напоследок, проговорив с едва заметным тоном диктатора:
- Попрошу не опаздывать. У нас много работы, нужно уложиться в максимально короткое время.
И не забудь принести досье на каждого из них.

Здание теперь словно было «пустым» и темным, за исключением яркого света на рабочем месте Вильгельма в анатомической лаборатории. После того как он выключил электрическую секционную пилу (хотел удостовериться, что она исправна), остались только слабый завывающий шум ветра в каминных трубах, перезвон инструментов, похожий на стрекотание насекомых, и бульканье в ретортах, в которых разогревались контрастные жидкости для инъекций.
Его лицо было бесстрастным, когда он взглянул на своих подопытных «кроликов»: женщина средних лет в железной клетке, а так же коренастый мужчина на операционном столе. Оба были практически без сознания, дабы не было лишней с ними возни. Шварц не знал их. Он и не желал знать.
- Я хотел бы поблагодарить вас за участие в столь великой кампании. Уверяю вас, вы умрете не сразу, -  шутливо проговорив это, волшебник подошел поближе к клетке и внимательно начал разглядывать женщину, казалось, что он уже мертва, настолько тихо и безмятежно она была.
Он выпрямился и решил подождать Вирджинию, ибо волшебница должны была показать ему, насколько она преуспела в их нелегком, однако важном деле.

+2

6

Вирджиния дождалась, пока Шварц покинет кабинет, и обессиленно опустилась в рабочее кресло. Его слова про рябиновый отвар и подкорковую часть мозга заставили ее внутренне передернуться от омерзения, с трудом удалось сдержаться, чтобы не продемонстрировать свою реакцию слишком явно. Самое ужасное было в том, что Шварц говорил об этом как о чем-то рутинном и обыденном, как полить цветы например или залечить порез, если обратиться к целительским аналогиям. «Разумеется, после того, как выполним основную работу». Разумеется. Такое невозможно проделать с мозгом живого человека. После такого в живых не остаются.

Кажется, она никогда не сможет к этому привыкнуть. Что случиться раньше – она выберется отсюда или окончательно сойдет с ума?
Не время для рефлексии. Ей есть, ради чего жить и бороться. Главное, чтобы Рэю не пришлось столкнуться с этой мерзостью. А она переживет. Она сильная. И не имеет права на ошибку.

«Попрошу не опаздывать.» Такую «просьбу» не стоило игнорировать. Чем дольше она будет тянуть – тем хуже для нее. И для тех, кто находится в лаборатории. Нет, Шварц не идиот, он не станет убивать жертв, не получив прежде всей необходимой для исследований информации, не станет понапрасну злить Рихтер. Но его методы... Иногда милосерднее было бы просто убить. Авада Кедавра – зеленый луч смерти – не худшее, что может случиться. По крайней мере, это быстро и не больно. И окончательно. Многие жертвы в лаборатории после серии опытов воспринимали смерть как избавление.

Захватив недавно заполненные досье, Вирджиния направилась в лабораторию, внутренне сжимаясь от страха.
Больше всего  она боялась увидеть на операционном столе кого-то знакомого. Кого-то близкого.
Как бы мерзко и цинично не звучало, но проводить опыты над незнакомыми волшебниками было проще.
Разумеется, все инстинкты целительницы восставали против того, что ей приходилось делать, но с этим она могла справиться. Загнать чувства под строгий контроль, воспринимать жертву как абстрактное тело, а не личность со своими мыслями и чувствами, и после – как бальзам для израненной совести – лечить телесные раны, нанесенные ей же самой, и каждой клеточкой чувствовать заслуженную ненависть.

Но если это будет кто-то, кого она знает лично, кто-то из ее прошлой, нормальной жизни – отрешиться от эмоций будет гораздо сложнее. Волшебница не была уверена, что справится, и с ужасом ждала того момента, когда придется это проверить. А он обязательно наступит.

Войдя в лабораторию, первым делом Вирджиния обратила внимание на Шварца, который стоял рядом с клеткой с жертвой. Волшебник, видимо, услышав ее шаги, обернулся и посмотрел на нее, в этом взгляде Вирджинии почувствовалось некое приглашение – ну что ж, она знала, что делать. Не первый раз.

Отвернувшись от начальника, Вирдж заставила себя посмотреть на будущих жертв. Мужчина и женщина, слегка за пятьдесят, магические способности выше среднего – так было указано в досье. Оба в почти бессознательном состоянии, по крайней мере, взгляд женщины в клетке не выражал никаких эмоций, казалось, она вообще смотрела куда-то мимо нее. А вот вид жертвы показался Вирджинии знакомым. Сердце неприятно екнуло. В досье не было имен – для исследований это была лишняя информация, в журнал же регистрации образцов Вирджиния предпочитала не лишний раз не заглядывать. Нервы целее будут. Еще не время. Если, нет, когда ей предоставится шанс отсюда вырваться – она захватит эти записи с собой, чтобы жертвы не остались пропавшими без вести безымянными телами, сгинувшими в магическом пламени. Самое меньшее, что она может для них сделать.

Ее допускали не ко всем жертвам и не ко всем опытам. Рихтер была хорошим психологом, она понимала, что есть те границы, которые Вирджиния пока не готова была переступить. Если она увидит на лабораторном столе ребенка возраста Рэя... От одной мысли об этом в груди поднималась волна страха и ослепляющей ненависти. С трудом удалось успокоиться, убеждая себя, что Рихтер не проводит опыты над детьми.
Это было ее слабое место, и Вирдж это прекрасно осознавала. День, когда она увидит в этой лаборатории ребенка – любого ребенка – станет чьим-то последним днем.

Усилием воли блокируя воспоминания, понимая, что рано или поздно подсознание обойдет этот запрет, Вирдж перевела взгляд на лежавшего на столе мужчину. Судя по всему, именно с него и предполагалось начать. Он тоже показался девушке смутно знакомым, как будто она видела его где-то раньше. Стоп. Сейчас не время.

Подойдя к Шварцу, Вирджиния передала ему досье.
- Здесь вся информация об... образцах.
Перед последним словом девушка слегка запнулась, но для нее же было безопаснее называть подопытных именно так.

Надев перчатки, Вирджиния разложила на столике необходимые инструменты. Шварц зачастую предпочитал действовать механически, а не магически. Еще одна «милая» привычка этого маньяка от науки.
Пока руководитель бегло изучал бумаги, Вирджиния приступила к стандартной процедуре осмотра. Достав волшебную палочку, волшебница провела ею над телом мужчины, сканируя и оценивая общее состояние организма, прежде чем начать этот самый организм калечить.

Серьезных внутренних повреждений не обнаружилось, впрочем, как и внешних. Похоже, мужчину застали врасплох, возможно даже спящим, и обездвижили прежде чем он сумел оказать сопротивление. На мгновение Вирджиния даже пожалела об этом – если бы повреждения наличествовали, можно было бы потянуть время, занимаясь лечением, для чистоты последующих экспериментов, но тут же устыдилась своей мысли.
Ей еще предстоит его лечить. Если только исследования не покажут, что объект не обладает особыми свойствами, способными предоставить принципиально новый материал для исследований, по сравнению с тем, что был получен от предыдущих объектов. В этом случае необходимость оставить объект в живых исчезнет, и Шварц возьмется за него всерьез, без всяких ограничений.

Для немца просто не существовало морального запрет на убийство, и как только объект перестанет быть полезен живым – исследования перейдут на новый уровень.
Иногда Вирдж ловила себя на мысли, что вторая стадия нравится руководителю гораздо больше первой, что он предпочитал мертвецов общению с живыми людьми.

- Объект готов к исследованию – доложила она бесстрастным тоном, спрятав эмоции за профессионализмом.
Первым делом необходимо было взять анализ крови. Именно образцы крови являлись основным материалом для исследований. Не зря же так много говорилось о «чистоте» крови, согласно одной из гипотез, именно эта жидкость содержала ответы на вопрос о природе магических способностей.

Первая фаза эксперимента не вызывала отвращения – необходимо было просто забрать у объекта небольшое количество крови, чтобы затем проверить взаимодействие с различными реагентами. Стандартная медицинская процедура, проводимая во всех случаях.

Быстро покончив с этим и закупорив зачарованную особым образом колбу, чтобы сохранить кровь в ее изначальном виде, волшебница подняла глаза на руководителя в ожидании дальнейших указаний.
Как ни мерзко было признавать, Шварц был профессионалом в области исследований, и именно он решал, на основании материалов из досье, как именно действовать.

Отредактировано Virginia Wolf (03-12-2014 19:25:54)

+1

7

Тысячи и тысячи наших предков убивали, и пытали людей, и это, как бы странно не звучало,  прекрасно соотносилось с их системой ценностей. Однако это слабо соотносилось с системой ценностей современного человека - стало быть, для современного человека убийство могло стать расширением границ его когнитивного опыта, способом «расширения сознания».
Умение жить в нескольких мирах, нескольких ценностных системах одновременно, не испытывая обычных человеческих ограничений.  Собственно, именно это и притягивало в Шварце. И пугало одновременно.
Как только Вирджиния оказалась в одном помещении с ученым-магом и их подопытными «кроликами», она сразу же посмотрела на Вильгельма.  Их взгляды встретились всего на мгновение, но в них можно было прочитать необычную жизненную историю, присущую каждому из них лично. А быть может, так считал лишь сам волшебник, кто его знает, ведь волшебница могла вообще ни о чем подобном не думать, предпочитая вообще отстраниться от этого злобного, по ее мнению, места. Лично для Шварца это было обителью знаний, науки и прогресса!
Вирджиния перевела свой взгляд на тех, кто оказался в меньшинстве в тот злополучный для них день. Какое-то время она просто смотрела на них, явно пытаясь совладать с собой, со своими чувствами и эмоциями. Шварц лишь скривил губы в ухмылке, ибо он искренне не понимал ее.
- Здесь вся информация об... образцах, -   проговорила волшебница, протянув досье, как только подошла к ученому-магу. Она запнулась на последнем слове, и это только подтвердило мысли Вильгельма о том, что она была слаба. В особенности, психически. Ей не хватало практики, опыта работы над живыми людьми, она глубоко переживала все, что было весьма заметно.
- Благодарю, - отвечает ей немец, и затем начинает неторопливо изучать информацию в досье, его глаза цепляют только самое необходимое и нужное, в то время как его горе-помощница приступила к стандартному осмотру подопытного образца. Шварц не особо следил за ней во время процедуры, потому что необходимости в этом не было – все было довольно просто. Маг не симпатизировал обычным процедурам, они просто-напросто не имели своей изюминки, были неинтересны и скучны. Вдруг волшебница сообщила ему о том, что объект был готов к исследованиям. В ответ Вильгельм всего лишь кивнул, не удосужившись даже взглянуть на подопечную, он приметил пару интересных фактов, почерпнув немало занятного из досье.
Наконец, ученый-волшебник отложил досье на стол, и подошел к колдунье, которая смотрела прямо на него, закончив брать кровь. Он неторопливо надел перчатки и посмотрел сначала на мужчину, лежащего на операционном столе, а затем взглянул на помощницу. На лице немца появляется его фирменное кредо – макиавеллиевская улыбка.
- Знаешь, Вирджиния, я хочу предложить фрау Рихтер одну идею. Правда еще не знаю, нужно ли.. Разумеется, если наша работа будет продвигаться очень медленно, - волшебник начинает осматривать тело жертвы, продолжая говорить, как ни в чем не бывало, - то я обязательно расскажу ей о своем замысле. Такой человек, как она, должен оценить..
Ученый обходит операционный стол, и снова оказавшись рядом с волшебницей, ненавязчиво касается ее локтя своей рукой, продолжая свой монолог о великом, по его мнению, замысле:
- Существуют теории, согласно которым цивилизация, как таковая, началась с каннибализма. Именно каннибализм спровоцировал выход из животного гоминидного существования. Более того, если мы взглянем на все под другим углом, то человеческий разум, человеческое «эго» и язык обязаны своим появлением каннибализму. Вполне возможно, что «Ад Каннибалов"» - это колыбель человечества. Истоки и Альма - Матер. Может быть, если человек вновь начнет поедать себе подобных это станет началом нового эволюционного скачка?..
Шварц расплывается в улыбке. В его глазах были искры, свидетельствовавшие о его ненормальном увлечении, которое грозилось выйти на новый уровень. Уровень, к которому еще никто открыто не стремился, по крайней мере, из всех великих волшебников.
- Если мы будем употреблять волшебников, которые не заслуживают своего магического дара, возможно ли, что мы станем сильнее? – на этот раз вопрос был задан прямо Вирджинии, улыбка исчезла с лица Шварца, он безотрывно смотрел на нее, жаждая услышать ответ. Казалось, он пытался понять, насколько она слаба, и возможно ли было ее обучить тому, что знал лично он сам.
Он считал себя человеком будущего. И хотел понять, могла ли Вирджиния претендовать на этот же призрачный титул..

+2

8

По мере того, как Шварц говорил, маска бесстрастности, за которой Вирджиния обычно пряталась во время экспериментов, дала трещину, в глазах волшебницы промелькнули отвращение и ужас, она даже отступила на шаг, инстинктивно пытаясь оказаться как можно дальше от этого ненормального, который с неподдельным энтузиазмом вещал о таких ужасных и отвратительных вещах, о которых женщина и подумать не могла, хотя, казалось бы, после всех ужасов лаборатории должна была уже привыкнуть.
Но привыкнуть к подобному оказалось невозможно. Мерлин, как ему это вообще в голову пришло?
К горлу подступила тошнота, Вирджиния отступила еще на шаг, и, почувствовав спиной опору в виде шкафа, с трудом удержалась от того, чтобы сползти вниз. Ей было плевать, что подумает о ней Шварц, но не хотелось представать перед руководителем еще более беззащитной, чем она была на самом деле.
Меж тем немец ждал ответа, и, облизнув губы, Вирджиния немного хрипловато произнесла - от нервного потрясения голос временно отказал волшебнице.
- Не думаю, что это хорошая идея.
Вирджиния снова посмотрела Шварцу в глаза - один Мерлин знает, чего ей это стоило - и упрямо продолжила:
- Я читала об этом в Истории Магии. У некоторых первобытных племен существовал обычай съедать сердце поверженного врага, якобы, таким образом победитель получал силу побежденного и сам становился сильнее, но нет ни одного научного доказательства, что это соответствует действительности! Это просто варварство и дикость, не говоря уже о моральном аспекте.
Последнее было явно сказано зря, Шварца никогда не заботили такие мелочи, как мораль, поэтому Вирджиния постаралась найти более логичные аргументы, не слишком надеясь, что Шварца удастся переубедить, но она была просто обязана попытаться.
- К тому же, мышцы, кожа, внутренние органы - это всего лишь физическая оболочка, я не верю в то, что способность к магии заключена в костях или сухожилиях. В колдомедицине бывали случаи, когда маг лишался руки или ноги, и это никак не сказывалось на его способности колдовать.
Вирджиния сознательно упускала в своих рассуждениях некоторые существенные моменты, но подавать Шварцу идеи она не собиралась.
Она давно решила для себя, что будет делать не более того, чем от нее требуется, пора бы и руководителю это уяснить. В лучшем случае она просто не окажет сопротивления, но надеяться  ее поддержку - чересчур самонадеянно со стороны Шварца.
- Что вы намереваетесь делать с объектами в данный момент? Будем проводить какие-либо опыты, или подождем результаты анализов крови?
Вирджинии наконец-то удалось взять себя в руки и она попыталась перевести тему на более безопасную в данный момент, искренне надеясь, что Шварц не станет проверять свою безумную теорию прямо сейчас, а потом у нее будет время подумать, что делать дальше.

+1

9

Вильгельм слегка скривил губы и опустил голову, вследствие чего взгляд серых глаз был схож на взгляд голодного волка, увидевшего вкусного и аппетитного ягненка. Именно так, и никак иначе, ученый – волшебник сравнивал волшебницу с животным, которое очень было похоже на нее в этой самой ситуации и в этот самый момент. Хрупкая, слабая, беззащитная. Если Шварцу когда-нибудь захочется уничтожить Вирджинию, порвать на куски, то ничего ему не помешает это воплотить в реальность, кроме одного человека, фрау Рихтер. Нужно было дождаться своего часа..
Вирджиния трепетала. Вирджиния боялась, она излучала отчаяние и страх, была пропитана этим насквозь, чем только раздражала ученого – волшебника, который всем своим видом говорил о том, что ее поведение и реакция ему были не по душе.
Разумеется, вскоре волшебница взяла себя в руки, она постаралась сдерживаться, чтобы голос ее предательски не задрожал, а тон был ровным и спокойным. Вульф осмелилась посмотреть прямо в глаза Шварца, она была упряма и несколько напориста, рассказывая ему о том, что поедание сердца поверженного врага с целью удваивания физической и духовной силы всего лишь миф. В каком-то смысле, ее слова были правдивы, и Вильгельм позволил себе слегка улыбнуться. Мужчина давал девушке понять, что он принял ее попытку реанимироваться в его глазах. Она боролась, а это уже был маленький, но все же хоть какой-то успех.
- К тому же, мышцы, кожа, внутренние органы - это всего лишь физическая оболочка, я не верю в то, что способность к магии заключена в костях или сухожилиях. В колдомедицине бывали случаи, когда маг лишался руки или ноги, и это никак не сказывалось на его способности колдовать. - после этих произнесенных Вульф слов, немец три раза хлопнул в ладоши, как бы издеваясь над попыткой волшебницы свести все на нет. Естественно, англичанка была умна, однако стоило ли ей так открыто пытаться опровергнуть суждение волшебника, который то и дело ждал, когда она себя выдаст?
Как только волшебница перевела тему, дабы наконец оставить все рассуждения Шварца на потом, раздался мягкий и немного подкрадывающийся голос ученого-волшебника:
- Meine gute Geschopf! С чего ты решила, что это изменит мою точку зрения? – обнажив свои ровные зубы, улыбнулся Шварц. – Убийства, Вирджиния, это существенная часть человеческой истории. Не надо так относиться к этому. Ведь она состоит из пыток, казней, войн и массовых убийств. Не так давно считалось большой доблестью отрезать врагу голову и насадить ее на высокий шест, выставив на всеобщее обозрение. Казни и пытки собирали тысячи увлеченных зрителей, милая Вирджиния, – мужчина взял скальпель и нанес два ровных и не особо глубоких пореза на теле объекта: один на уровне сердца, другой у виска.
Вильгельм поднял голову и взглянул на волшебницу:
- А это, надрезы там, где и собрана вся концентрация магической силы. Мозг и сердце, - Шварц убрал окровавленный скальпель и взял в руки секционную пилу, - Способности даются с рождением, им невозможно научиться, если их нет. Обычно они передаются по наследству, но не всегда. Для сотворения волшебства человек должен особым образом настроить свою психику, привести её в определенное состояние. И вот в чем вопрос, дорогая Вирджиния, как нужно заставить волшебника сконцентрировать всю свою магическую мощь в этих органах, и как ее отнять, чтобы не испортить «флакон с духами»?
Вильгельм наблюдал за своей несчастной «заключенной». Взгляд мужчины упал в угол помещения, где он увидел паука, плетущего паутину. Паук был великолепен – желто-черный прядильщик, занятый своим важным делом. Он работал так активно, что паутина содрогалась. Казалось, что паука возбуждают звуки голосов людей: когда кто-то говорил, тот бегал из стороны в сторону по паутине, проверяя, не попалась ли в сеть добыча. Шварц слегка улыбнулся, он ощутил себя тем самым созданием, пауком, так бережно плетущим паутину для своей горе - коллеги. Кем же она была? Беззащитной мухой, что должна была умереть в шелковых нитях, сотканных специально для нее или же чем-то иным, право, немец не знал. Но хотел бы узнать.

+1

10

"Ваши слова мою точку зрения тоже не изменят, мистер Шварц?"
Вильгельм говорил об убийствах с воодушевлением, смакуя нелицеприятные подробности, легко можно было представит его в роли кровавого диктатора прошлого, инквизитора или палача.
Историю можно трактовать по-разному. Вирджиния не видела большой доблести в жестокости и насилии, и верила, что на определенной ступени развития общества эти нелицеприятные проявления человеческой природы атрофируются, как рудиментарные органы, и останутся лишь пережитком прошлого, страшным напоминанием потомкам о последствиях подобных действий, но вслух она сказала другое.
- Я целительница, мистер Шварц, а не убийца. Мое призвание - спасать, а не отнимать жизнь.
Это было весьма рискованно и самонадеянно с ее стороны, но продолжавшаяся день за днем игра выматывала волшебницу, и оставаться сдержанной становилось все труднее.
Волшебница молча наблюдала, как руководитель делает надрезы на теле мужчины, стараясь отрешиться от эмоций и оценивать происходящее исключительно с профессиональной точки зрения. Порезы были неглубокими и пока жизни подопытного ничего не угрожало, а вид крови давно уже не вызывал у нее отрицательных эмоций - к этому Вирджиния привыкла еще за время работы в больнице.
А Шварц от общих исторических примеров перешел к вопросу, ради которого и была создана эта лаборатория, и, явно ожидал от нее ответа. Решительно встретив его взгляд, Вирджиния негромко, но отчетливо произнесла:
- Полагаю, ответ на этот вопрос нам и предстоит найти в ходе исследований.
То, что оказавшись вне человеческого тела, обозначенные Шварцем органы очень быстро переставали функционировать, ни на шаг не приближая их к разгадке, не было ни для кого новостью, Вирджиния лишь надеялась, что волшебник не решит прямо сейчас продемонстрировать ей этот очевидный факт на практике, но инструмент в его руках наводил на весьма неприятные мысли.
Еще до Рихтер и появления этой лаборатории было доказано, что боль и страх являются хорошими катализаторами для выявления скрытых резервов организма, и предполагалось, что  варьируя интенсивность воздействия на организм испытуемого и точки приложения силы, можно добиться частичной либо полной блокировки способностей, либо наоборот, спровоцировать их кратковременное резкое увеличение.
Все результаты тщательно конспектировались в досье, анализировались и проверялись на других испытуемых, чтобы выявить закономерности. Это должно было помочь найти ответ по крайней мере на первую часть вопроса, заданного Шварцем.
Похоже, именно этим Вильгельм и собирался заняться.
Вирджинии предстояло наблюдать за опытами, тщательно документировать все реакции подопытного и в дальнейшем лечить несчастного, чтобы он дожил до следующей серии экспериментов.
Как же она ненавидела себя в такие моменты! Чем она лучше того же Шварца? Ее бездействие - преступление не менее, если не более мерзкое, чем то, что собирается сделать немец.
И рано или поздно ей придется за это ответить. А пока в руках волшебницы появились тетрадь и перо для записей.
- Я готова, можете приступать.

Отредактировано Virginia Wolf (24-02-2015 18:51:53)

+1

11

«Ах, Вирджиния, Вирджиния.. из тебя бы получилась замечательная ученица..»   - мысленно прокручивал в голове мужчина, когда девушка вдруг заявила, что она является целительницей, а не убийцей, как собственно и охарактеризовала волшебница своего коллегу, стоящего к ней напротив.
- Я готова, можете приступать, - заявила вдруг волшебница, и Шварц медленно перевел свой взгляд с жертвы на  нее, он не улыбался, немец просто наблюдал за выражением лица своей горе- подопечной, однако та была неумолима и холодна. Смогла ли она хотя бы на время себя перебороть, усыпить свой страх и отчаянье, что так рвалось наружу? Вполне возможно, что все это было попыткой показать себя с более стойкой стороны, стать «железной леди», только в магическом мире.
Были случаи, когда Вильгельму приходилось воочию наблюдать попытку некоторых людей, неважно маггл это или волшебник, стать сильнее и выдать себя за совершенно иного. Многие только этим и занимались, пафосно выказывая свою гениальность и стойкость в моральном плане. А как только этот показной тест на сдержанность заканчивался, большинство принималось рыдать и плакать, кому-то делалось невероятно дурно, а самому Шварцу становилось абсолютно смешно, ведь все они хотели быть примерно такими же, каким был и он.
- Мне противно смотреть, когда некоторые волшебники убивают в себе яркий потенциал, - холодно начал ученый – волшебник, адресовав всю свою неприязнь к Вульф, а точнее, к ее мировоззрению. – Ты, к примеру, абсолютно лишена какого-либо желания, дабы усовершенствовать свою магию, себя в целом.
Отбросив в сторону секционную пилу, которую Шварц продемонстрировал для Вульф ради запугивания, ученый – волшебник взял скальпель и приблизил острое, тонкое лезвие к руке жертвы.
- Сегодня мы узнаем, способна ли боль дать нужный нам импульс, чтобы сосредоточить все на мозге и сердце, - он еще раз окинул волшебницу своим холодным и бесстрастным взглядом, голос его был также спокойным, без каких-либо признаков эмоций. – Смотри внимательно, Вирджиния.
Мужчина знал, что жертва спала под воздействием чар, но ему не составило бы труда его пробудить, однако, для начала он хотел показать своей коллеге то, как он собирался действовать дальше. Пока без лишних криков и воплей со стороны жертвы, что лежала на хирургическом столе.
Холодный скальпель коснулся живой плоти, мужчина делал аккуратный разрез на мизинце спящего волшебника. Алая кровь потекла из раны, но это не останавливало Шварца, а даже наоборот, добавляло огонька, его глаза начинали искриться и блестеть. Мужчина был похож на маленького ребенка, которому, наконец, позволили играться в свои любимые игрушки, после долгого перерыва и запрета.
- Не нужно отрезать конечности сразу. Будь то палец на руке или сама рука. Если снять кожу с живого человека, то дикая боль заставит его разум помутнеть от физического шока, - параллельно продолжал говорить Вильгельм, уже перекинувшись по другую сторону от разреза на мизинце, он собирался освежевать руку жертвы. – Голая плоть начинает сохнуть, трескаться и гноиться. Мне не раз приходилось наблюдать за самим процессом.
Шварц чуть заметно улыбнулся и продолжил, как ни в чем ни бывало:
- Разумеется, не на людях, - он кивком указал на окровавленный палец мужчины – мага, - Это мой первый опыт, так сказать. И да, нужно запомнить, что просто резать, бить и вздергивать..это скучно. Причем невероятно скучно. Ничто из этого не может сравниться с болью оголенной плоти.
«Она невыносима. Она сводит с ума..»
- И как только жертва взмолится, - Шварц загадочно улыбнулся, посмотрев на Вирджинию, - Мы окажем ей услугу. А до тех пор, пусть магия накопится в мозге и в сердце. Скоро он пожалеет, чтобы проснулся, - сказав это, Вильгельм одним рывком содрал кожу с мизинца и выкинул ее в мусорное ведро.
- Буди его, meine Kleine.

+2

12

Спорить со Шварцем - все равно что объяснять слепому, что такое цвет, а глухому - что такое звук. Или пытаться обратить каннибала с острова Кука в христианство. Он тебя внимательно выслушает, а потом недрогнувшей рукой подвесит поджариваться над костром, прочитав благодарственную молитву всевышнему за хлеб насущный.
Услышав от кого другого, что она лишена стремления к самосовершенствованию, Вирджиния обиделась бы и принялась доказывать обрантое, но в данном случае она сочла за лучшее промолчать, оставив недовольство руководителя без ответа.
Она прекрасно понимала, что именно он имел в виду. И по-прежнему не готова была переступить определенную черту, после которой окончательно перестанет себя уважать, потеряет право называться не только целителем - человеком.
Но испытания ее выдержки на этот вечер не закончились. Сказав, что готова, Вирджиния действительно думала, что это так, думала, что ей удалось запереть свои эмоции под надежной броней, но негромкий, бесстрастный голос Шварца пробивал эту броню, как будто она была не толще бумаги.
И дело было даже не в том, ЧТО он говорил или делал, а в том, КАК он это делал.
Казалось, рассуждения о физических пытках и природе боли доставляли ему удовольствие. Вирджинию не шокировала обнаженная, лишенная кожи плоть - во время целительской практики ей доводилось видеть вещи и похуже, отношение Шварца - вот с чем она никак не могла примириться.
Он делал это не для того, чтобы помочь человеку, а ради эфемерной возможности усилить магические способности тех, кто якобы этого заслуживает. Страдания отдельной личности в рассчет не принимались, они шли "на благо науки". В глубине души Вирджиния подозревала, что Шварц просто садист и ему доставляет удовольствие причинять боль, а потенциальная исследовательская ценность подобных экспериментов - лишь приятный бонус. Это и было страшнее всего.
Руководитель приказал внимательно смотреть, но она не смогла бы отвести взгляд, даже если захотела бы. Только для того, чтобы внести очередную запись в формуляр.
Но главное испытание было еще впереди.
- Буди его, meine Kleine.
Вирджиния вздрогнула, услышав эту фразу. Кажется, в глубине зрачков Шварца мелькнуло чувство, похожее на злорадство. "Ему это нравится. Нравится издеваться над нами обоими"
Волшебница решительно тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Уж ей-то сейчас было всяко лучше, чем лежащему на столе мужчине.
Вздохнув, Вирджиния направила палочку на мужчину и произнесла заклинание.
Несколько секунд ничего не происходило - ровно то время, которое мозгу понадобилось, чтобы пробудиться и принять сигнал нервной системы о причиненной боли - после чего мужчина внезапно выгнулся на столе, натянув удерживающие его ремни, и пронзительно закричал.
В глазах Виржинии отвращение и ужас смешивались со всепоглащающей жалостью, она еле сдерживалась от того, чтобы броситься к несчастному и облегчить его боль, но она не имела права этого делать без прямого приказа.
Секунды растянулись в вечность, мужчина продолжал кричать от боли, и с каждым мгновением что-то отмирало у нее внутри.
Вирджиния не узнала собственный голос, так глухо и безжизненно он звучал, когда она обратилась к Шварцу.
- Кажется, он не осознает, что происходит. Позвольте... Позвольте помочь ему.
"Мерлин, дай мне сил это пережить!"

+1

13

Вильгельм слегка улыбнулся, его улыбка была больше похожа на оскал опасного и дикого хищника, который играл со своей жертвой перед ее неизбежной трагической кончиной. Именно эта жертва должна была утолить его дикий и безудержный голод хотя бы на какое-то время, пока он не отыщет новую марионетку для своих нездоровых утех. Шварц ухмыльнулся, в его серых волчьих глазах прыгали чертики, безумный блеск которых выдавал в нем сумасшедшего, убравшего на какой-то срок человеческую маску. Мужчина вернул себе свой собственный облик. Настоящий облик. Он не пытался увильнуть, слукавить, он не думал о том, чтобы смягчить жестокую реальность, обрушавшуюся на хрупкие плечи волшебницы. Он был, Он есть, Он будет.
Шварц заметил, что Вирджиния вздрогнула. Горе-волшебница не выдавать своих страхов, отвращения к нему и ему подобным монстрам и чудовищам, коими она их называла на своем правильном языке неправильных магглов.
Вильгельм одним взглядом окинул женщину, которая должна была в скором времени занять место несчастной жертвы. Он предвкушал эту встречу, момент, когда он будет играть ее жизнью, как кошка с мышью. Точнее, кот. Вальяжный, тщеславный.. и чертовски опасный. Мужчина чуть прикрыл глаза, представляя нежные губы будущей жертвы, как он будет срезать их одна за ругой, и как она окрасится в кроваво-красный..
О ком Вы подумали? О Вирджинии? О, нет, горе-волшебница была еще нужна ученому, его мысли были о другой несчастной жертве, что находилась в этом помещении вместе с ними.  В это время Вирджиния направила палочку на мужчину, лежащего на операционном столе, и произнесла заклинание.
Крик. Жуткий. Душераздирающий крик будто бы сирена оглушил всех присутствующих в лаборатории. Жертва выгнулась, ремешки словно готовы были порваться в любую секунду.
- Кажется, он не осознает, что происходит. Позвольте... Позвольте помочь ему.
"Слабое, безвольное создание! Как ты смеешь называть себя волшебницей?! Какое имеешь ты право так гордо себя называть?! Тебе самое место быть среди сброда в виде магглов! Ты не заслуживаешь силы, которой обладаешь!"
Вильгельм перестал себя сдерживать, ученый-волшебник быстро вытащил свою палочку и заклинанием заставил отправиться в небытие освежеванного. Шварц займется им позже, сначала он хотел разобраться с предательницей:
- Смотри, Вирджиния, - крепко схватив за плечи, он буквально вытолкнул ее к клетке. Шварц тесно прижимал ее спиной к своей груди, не позволяя девушке отвернуться от жертвы. - Веки ее опущенных глаз кажутся тяжелыми и гладкими. Как гречанка с картины Пикассо - бесхитростная, ширококостная, изящная и сильная. Интересно, кто-нибудь целовал ее монашеский рот?
Вильгельм произносил слова шепотом, его голос звучал с хрипотой, а Вирджиния могла услышать частое биение чудовищного сердца:
- Я опять подумал, как она похожа на гречанку с картины Пикассо, крупная и светлая, - нервный смешок. - У нее были темно-коричневые брови и светлые глаза - почти бледно-зеленые, - что придавало ее лицу убежденное и невинное выражение. Она была немолода, эта женщина, благодаря чему в моих глазах становилась намного красивее. А что ты можешь сказать о нашей подопытной? Она тебе нравится? Ты хочешь ее спасти? Или тебе дороже всего твой родной сын? Ответь, Вирджиния, не бойся.. Кто тебе дороже?

+3

14

Она допустила ошибку. Позволила себе проявить слабость. Дала повод.
В первое мгновение, когда Шварц схватил её, тело волшебницы задеревенело. В ушах все еще стоял крик несчастной жертвы, и слова руководителя воспринимались как будто сквозь вату.
Усилием воли Вирджиния заставила себя расслабиться и сосредоточиться. Ещё одной ошибки он может ей не простить.
Хриплый шепот Вильгельма вызвал невольную дрожь, которая не имела ничего общего с возбуждением. При других обстоятельствах его слова можно было бы принять за комплимент, пусть и адресованный не ей. Но сейчас эти слова опутывали сознание липкой паутиной, прекрасный в своём совершенстве и смертельный узор.
Упоминание сына заставило Вирджинию вздрогнуть, с трудом воздвигнутая оболочка внешнего спокойствия едва не слетела, вновь обнажив духовную слабость.
"Соберись."
Тело вновь задеревенело в вынужденных объятиях, а голос звучал сухо и безжизненно.
- Все, что я могу сказать об этой женщине, написано в досье. Вас интересуют физические характеристики или уровень владения магией?
Можно было бы продолжить этот болезненный спор, в противовес художественным сравнениям Шварца апеллировать к его несуществующему состраданию, попытаться отстоять свою точку зрения, убедить руководителя в том, что перед ним не очередная игрушка, а личность, заслуживающая право на жизнь. Можно, но зачем? Бесполезно. Более того, опасно. Она итак позволила себе непростительно много. И поплатилась за это. Пусть считает, что она сломалась. Сдалась. Так безопаснее. Для Рея. Ради сына она сможет сдержаться. Шварцу не удастся снова её спровоцировать.
Нельзя думать о том, что перед личность. Чья-то жена, сестра, мать. Просто тело. Материал для исследований. Будущий труп. Вирджиния смотрела не на женщину, а как будто сквозь нее, губы произносили заученные фразы из недавно заполненного формуляра.
И в завершение монолога - краткая фраза, жирной чертой обозначившая границу между Вирджинией-человеком и Вирджинией-профессионалом.
- Мой выбор очевиден, не так ли, Вильгельм? - голос по-прежнему звучал отстранено,  с еле уловимой ноткой обреченности.
- А теперь может вы меня отпустите и мы продолжим исследования? Впереди еще много работы. Я надену наушники, чтобы не отвлекаться на крики. Простите, что не сделала этого сразу. Mea culpa. Этого больше не повторится.

+2

15

Маленькая, беззащитная Вирджиния.. Именно в таком образе предстала перед ученым-волшебником его горе-коллега, мужчина выслушал ее молча, не перебив ни одним своим словом, хотя на кончике языка так и крутились очень и очень непростые предложения, полностью впитавшие в себя весь негатив, яд, мерзость, которую истончал Шварц.
Шварц крепко держал девушку за хрупкие плечи, ее минутная слабость постепенно сходила на нет. Ради своего сына, вероятнее всего, такого же никчемного, как она сама, женщина готова была идти до последнего, она даже смогла взять себя в руки, и попытаться создать видимость своей сильной и неприступной натуры.
- Да, ты сделала свой выбор, - подтвердил Вильгельм, постепенно убирая руки с ее плеч, которые от его тонких стальных пальцев буквально онемели, и сейчас, покрывались мурашками, заставляя Вульф ощутить на себе темную сторону души ученого-мага. – Ты сделала свой выбор, meine Kleine, ты избрала свой путь. Только от чистого ли сердца это идет у тебя? От чистоты ли твоей души все эти побуждения?
Вирджиния слышала все его речи, наполненные своеобразным смыслом. Вирджиния пыталась отгородиться от его слов, пыталась спрятаться, сбежать, но единственное, что ей удалось сделать – заткнуть уши на время.
- Неееееееет.. я так не думаю, продолжал Шварц, не обращая внимания на то, что волшебница уже принялась за бедного подопытного кролика, она не слышала его крики, она не могла услышать его мольбы о пощаде, но она видела нечто большее. Она видела слезы, его немые губы произносили слова, которых она никогда не забудет. Он будет являться ей во сне, каждую ночь, он будет  преследовать ее всю ее оставшуюся жизнь, а что же волшебница?  Она остаток своей жизни будет просить прощения у призраков своего прошлого, она всем им будет объяснять, что это было единственное спасение для нее и главное, для ее сына. И знаете что? Вирджиния Вульф будет права. На все сто процентов.
- Смотри, Вирджиния, - все продолжал Шварц, оказавшись у клетки со второй жертвой. – Ты меня не слышишь, но этот безмолвный урок он впечатается в тебя, он поглотит тебя навеки.
Вильгельм открыл клетку, и пробудив женщину с помощью заклинания, грубо схватил ее за шиворот. Шок от услышанного застыл в глазах у волшебницы, которую уготовили в виде новой жертвы во имя будущего магического мира, во имя справедливости и чистоты крови.
- Смотри, Вирджиния, - прохрипел Вильгельм, грубо подтолкнув пойманную жертву к ее же мужу, голос которого осип из-за криков от боли. – Смотри! Смотри! Единственное, что нами движет, это боль и страх. Боль – ее муж, страх за него – его жена. Смотри, Вирджиния! Смотри! Они умирают от боли и страха, они боятся, эти никчёмные лже-волшебники, которые не заслуживают своего имени! Смотри! Они готовы на все ради того, чтобы не чувствовать боли и страха!
Женщина от ужаса начала прятать глаза, не желая более смотреть на то, что творили с ее мужем. Она хотела одного, и это одно дело ее невероятно слабой и беззащитной.
- Смотри, Вирджиния! – он грубо вытолкнул подопытную, что она упала на операционный стол. – Смотри и учись! Твой сын делает тебя слабее! Боль и страх – вот ключевые моменты в жизни каждого, избавься от них, и ты станешь одной из нас!

+2

16

Шварц наконец-то отпустил её. Вирджинию трясло, она еле сдерживалась, чтобы не позволить реакциям тела выдать её истинное состояние. Шварцу мало было двух жертв. Он и третью не хотел выпускать из липкой паутины своей одержимости. Какая горькая ирония - слушать о душе и сердце от бесчеловечного маньяка садиста.
Волшебница поспешила отгородиться от отравляющего яда его слов, надев наушники. Но тишина не принесла ожидаемого облегчения. Собственные мысли были гораздо хуже слов руководителя. Он всего лишь презирал её слабость, она же ненавидела себя за то, что собирается сделать.
Подойдя к столу, волшебница склонилась над мужчиной и проверила стягивающие его путы. Взяв в руки нож, Вирджиния сделала неглубокий надрез на животе подопытного и пролила на рану несколько капель мутновато-зеленой жидкости. Она не слышала, как мужчина кричал, но видела выступивие у него на глазах слезы. "Я помогу тебе позже, а сейчас - потерпи" Она не могла сказать этого вслух, да и слова были бессмысленными. Невозможно терпеть, когда кислота разъедает внутренности.
Полностью сосредоточившись на своей работе, Вирджиния не обращала внимание на руководителя, и заметила его лишь тогда, когда он вплотную приблизился к операционному столу со второй жертвой.
Наушники по-прежнему глушили все звуки, но ей не надо было слушать, чтобы слышать. Её не надо было даже смотреть, чтобы видеть. Слишком хорошо волшебница представляла, что сейчас чувствует несчастная. Слишком хорошо.
"Тебе я тоже постараюсь помочь"
Ещё одно глубое обещение, призванное успокоить совесть.
Шварц продолжал что-то говорить, но как раз его она слушать не хотела. Лишь поморщилась, когда руководитель грубо толкнул свою жертву на стол, но больше ничем не выразила свою реакцию, сосредоточившись на лежащим перед ней мужчине.
Слезы, истерика, попытки оправдаться перед собственной совестью - все это будет потом. Сейчас - только работа.
Стянув магией кожу на животе раненого, остановив кровопотерю, но не залечив внутренние повреждения, волшебница взяла со столика с инструментами шприц. Игла вошла точно в вену на локтевом сгибе. Теперь нужно немного подождать.
Сколько продолжалась эта пытка - нескольки минут или часов - Вирджиния не могла сказать с уверенностью. Завершив все предписанные инструкций процедуры, волшебница выбросила окоровавленные перчатки и сняла наушники. У мужчины на столе уже не осталось сил кричать, но, заметив её жест, он прошептал несколько слов, которые ударили сильнее крика.
"Я не буду просить прощения. Такое не прощают". Отвернувшись, боясь выдать себя взглядом, волшебница обратилась к всё ещё занятому работой руководителю.
- Я закончила на сегодня, мистер Шварц. Отчет будет у вас завтра. Я могу идти? Или... Вирджиния запнулась, но все же заставила себя произнести:
- Вам ещё требуются мои услуги?

+1

17

В день, когда Вирджиния приехала в лабораторию, пришелся на субботу, было пасмурно и сыро, впрочем, обычная погода для туманного Альбиона. С тех пор казалось волшебница умирала несколько раз, не физически, ибо такого бы не позволил ей сам Шварц, еще не хватало самоубийц, когда и так полно работы. Волшебница умирала каждый день морально, некогда добрая и светлая женщина сейчас походила на свою собственную тень. Она пыталась делать работу, которую ей насильно навязали. Она старалась из всех сил, но даже сам Вильгельм понимал – это конец. Волшебница больше никогда не будет такой, какой была прежде, до встречи с ним, до встречи с Рихтер..
Черты «пропащей» Вирджинии можно было увидеть в чертах ее мальчика, не подозревавшего в деяниях своей матери, направленных на его спасение. Простит ли ее сын в будущем? Простит ли она сама себя? Вряд ли.
Волшебница делала свое дело без всяких проявлений эмоций, она старалась не думать, отключиться. Порой это было странным, потому что Шварц ни разу не испытывал жалости и сострадания к жертвам своих беспощадных экспериментов. Крайне редко бывало, как Вильгельм с некой животной завистью наблюдал за этими нормальными чертами характера, которых у него не было и в помине. А может быть, он просто научился их отключать? Кто знает..
Немец перестал кричать на свою подопечную. Звуки, которые издавали жертвы, были невыносимыми, однако это помогало мужчине, давало подпитку и энергию. Каждый крик делал его увереннее в себе, утверждал его неизменную власть над жизнью и смертью. А главное – над болью. Боль могла сделать с человеком что угодно, довести его до любого состояния. Но Шварц понимал, что физическая боль лишь временна, тяжелее всего боль душевная, сердечная неистовая боль. В момент утраты близкого человека волшебник может стать неуправляем и на какое-то время обретает «бессмертие».
Ученого-волшебника осенила мысль: попросить Рихтер, чтобы она разрешила взять под опеку сына Вирджинии Вульф. Что же она будет делать, если Шварц захочет вырастить из него такого же сверхчеловека, каким был он сам? Может быть таким образом он сможет изменить ее веру.
- Я закончила на сегодня, мистер Шварц. Отчет будет у вас завтра. Я могу идти? Или... – минутная пауза, Шварц слегка склонил голову набок, наблюдая за горе - волшебницей. Казалось, она готова была разрыдаться, как только добежит до своего кабинета. - Вам ещё требуются мои услуги?
Вильгельм неторопливо окинул взглядом «кроликов», выражение его лица было усталым, а под глазами появились темные круги, вероятнее всего, ему не понравилось поведение Вирджинии, но он не стал вдаваться в подробности:
- Да, разумеется, - чуть натянуто проворил мужчина. – Буду ждать полный отчет. Кстати, я не говорил тебе? Хотел на выходных встретиться с твоим сыном. Мальчику необходим свежий воздух. Организм молодой, нуждается в кислороде..
Вильгельм улыбнулся, обнажив свои зубы, а его глаза начали светиться каким-то диким восторгом от сказанных слов.
- Приятного вечера, фрау Вульф. Я еще немного тут поработаю, можете не волноваться и идти отдыхать. Спасибо за плодотворный вечер.

+1

18

16 сентября 2012 года. Воскресенье.

Ночью Вирджинию мучили кошмары. Несколько раз она просыпалась, еле сдерживая рвущийся наружу крик и глотая бегущие по щекам слезы. Женщине хотелось завыть в голос, выплеснуть накопившуюся внутри боль, но сегодня она не могла себе этого позволить. Рядом спал её мальчик, её Рэй, луч света в непроглядной тьме жестокости и боли - неотъемлемых составляющих её нового мира. Меньше всего она хотела разбудить сына, чтобы ему передался её испуг.

В голове до сих пор звучали брошенные в спину слова Шварца " Кстати, я не говорил тебе? Хотел на выходных встретиться с твоим сыном."
Именно из-за них она раз за разом просыпалась в холодном поту. Перспектива, что Рэй проведет целый день со Шварцем, заслонила собой все пережитые ужасы пыток и опытов, которые ей пришлось провести.
"Мальчику необходим свежий воздух. " - издевательские слова буквально ввинчивались в мозг.
"Мальчику необходимо держаться как можно дальше от тебя!" - хотелось тогда крикнуть ей в ответ.

Она не посмела. Просто ушла, даже не хлопнув дверью. Но она не позволит Шварцу забрать у нее Рэя. Если понадобиться, она поговорит об этом с Рихтер. Та ведь тоже женщина, несмотря на свои извращенные опыты, в этом она должна её понять. Есть ли у неё самой дети? Сложно было представить, что у такого чудовища может быть ребенок, но, если так, она обязана её понять.
Всё, что угодно, только бы Рэй не достался Вильгельму. Всё, что угодно. Всё?

"Во что ты превратилась, Вирджиния?".
В глубине души женщина презирала себя. Сколько ещё она сможет обманывать себя? "Во имя любви к сыну" - звучит как героическое самопожертвование, но что на самом деле скрывается за этими словами?
Вирджиния в отчаянии посмотрела на свернувшегося на кровати ребенка.
"Если бы я могла отправить тебя куда-нибудь подальше отсюда."

С утра Рэя снова забрали. К счастью, это был не Шварц. Руководитель отправился в город по своим делам, но Вульф не сомневалась - он не забыл свои слова. Нужно непременно поговорить с Рихтер, пока не случилось непоправимое.

Сидя за столом в кабинете и составляя отчёт по вчерашним опытам, Вирджиния думала о том, как бы организовать эту встречу. Отвлек её легкий стук. Подняв глаза, женщина обнаружила высокого темноволосого мужчину, стоящего в дверном проеме. В его взгляде читалось что-то похожее на любопытство. А еще он казался знакомым. Кем-то из той, прошлой, спокойной жизни.
Сосредоточившись, волшебница присмотрелась внимательнее. Немного изменился с их последней встречи в прошлом году, но это, несомненно, был именно он.

- Блейз? И ты тоже?..
Не окончив предложение, Вирджиния обреченно покачала головой и пробормотала вполголоса:
- Ну конечно, этого следовало ожидать.
Вновь подняв взгляд, Вирджиния вновь посмотрела на бывшего однокурсника, и, видимо тоже бывшего, приятеля, и бесстрастным, прохладным тоном сказала.
- Доброе утро, Блейз. Или лучше - мистер Забини? Вы сюда по делу?
"Ну уж явно не тебя пришел навестить" - Вирдж затолкнула мелькнувшую мысль поглубже и продолжила тем же профессиональным голосом:
- Мистер Шварц сейчас отсутствует, я могу чем-то помочь?

0

19

После неудачи в доме Поттеров Блейз чувствовал себя скверно. Всё тело болела, а голова была готова лопнуть. Гнетущая неизвестность тяжелым камнем навалилась на молодого человека. Он не хотел думать, не то что представлять гнев фрау Рихтер. В особенности, его пугало то, что с ним могло случиться в порыве этого чувства.
Бывший слизеринец аппарировал к своему дому и поспешно направился внутрь. Было уже за полночь, но Блейз не терял надежды немного поспать, прежде чем идти на Голгофу.
Перед сном мужчина обычно выпивал стакан огневиски, так как верил, что это надёжное средство от бессонницы. Налив себе стакан «лекарства» он прошёл в гостиную и увидел стопку писем на кофейном столике. В его отсутствие эльфы-домовики удосужились оставить корреспонденцию на видном месте. Но, увы, такое случалось нечасто. Значит, по мнению домовиков, письма оказались действительно важными.
Хозяин дома сел в кресло и, попивая огневиски, принялся изучать имена отправителей конвертов. Первое письмо было из Министерства. Они опять что-то заподозрили неладное в его бизнесе.
Неужели я мало заплатил Фрэнсису в прошлый раз? Жадный засранец! С недовольством подумал Блейз.
Второй конверт был от матери. После её переезда в Италию она писала редко, да и в дела сына особо не вникала.
Молодой человек вскрыл конверт. На колени упало сложенное пополам письмо и прямоугольник плотной бумаги. Сделав приличный глоток алкоголя, Блейз развернул листок и принялся читать время от времени гримасничая.
"Дорогой мой мальчик,
Рада тебе сообщить, что я снова выхожу замуж. Здесь никто ничего не знает о моём прозвище «Чёрная вдова» и, следовательно, не подозревают о последствиях нашего с ним брака. Он хороший, порядочный и сказочно богатый мужчина. В его юрисдикции находится итальянское отделение Гринготтса.
Желаю видеть тебя на нашей свадьбе, а потому прикладываю приглашение. Не вздумай его проигнорировать! Оно на двух персон. Так что советую тебе взять с собой пару. И, пожалуйста, не подводи меня. Ты знаешь, что я имею в виду.
P.S.: Я по тебе сильно соскучилась. Нам надо о многом поговорить.
С нетерпением жду встречи, мама".

Разлука сделала Леди Забини сентиментальной, что приводило её сына в замешательство. С одной стороны он любил мать, а с другой – ненавидел её сюсюканье, особенно, в письмах. Но так как это была единственная женщина, к которой он испытывал тёплые чувства, то ему приходилось терпеть эту её маленькую слабость.
Молодой человек отложил письмо. Ехать сейчас было опасно. Рихтер могла обрушить свою кару не только на него, но и на его семью. Лучше получить своё наказание в одиночку, а после уехать восстанавливаться на материк.
За окном уже светало, стакан был пуст и Блейз решил всё-таки насладиться несколькими часами блаженного сна.

После пробуждения мужчина решил хоть как-то избавиться от неприятного, липкого чувства страха. В результате он направился в заброшенную лабораторию. По слухам, в неё заставляли трудиться на благо замысла фрау его приятельницу и бывшую девушку – Вирджинию Вульф. Сам Блейз там ни разу не был, поэтому, исправить это недоразумение ему пришло в голову именно сейчас. Она одна, из немногих, кому удавалось сохранить хладнокровие в царившем повсюду хаосе.
Дойдя до нужной двери молодой человек задержался. Он не знал, как Вирдж отреагирует, узнав, что её приятель соучастник и исполнитель заказов Рихтер. Ему оставалось только догадываться. но раз уж Блейз оказался здесь, то стоит всё же зайти. Он поднял руку и, тихонько постучав, открыл дверь и вошёл внутрь.
-Доброе утро, мисс Вульф.
С широкой улыбкой произнёс бывший слизеринец. Или слизеринцы никогда не становятся бывшими?
Реплики молодой женщины веяли холодом. Ему следовало это предвидеть. Ведь во Второю Магическую войну он не был пожирателем.
-Вирдж, возможно, я заслужил приставку «мистер» к своему имени от тебя, но мне бы всё же не хотелось ударяться в официоз.
Блейз подошёл ближе к приятельнице, и посмотрев ей прямо в лицо, продолжил:
-Сегодня отличная погода. Я хотел пригласить тебя пройтись по скромной территории снаружи этого убогого места. Или тебе тут комфортней?
Молодой человек вопросительно поднял бровь.
-Мы так давно не виделись и то, что я на тёмной стороне ещё не делает меня монстром.
Слизеринец обаятельно улыбнулся в надежде растопить холод Вирджинии.

Отредактировано Blaise Zabini (22-02-2016 23:14:34)

+1

20

Забини пытался быть вежливым, возможно, даже искренне, но после нескольких дней общения со Шварцем Вирджинии даже в самых невинных словах слышалась издевка.
- Комфортнее? - голос звучал все так же холодно и подчеркнуто нейтрально. - Ты ведь прекрасно знаешь, чем я здесь занимаюсь, думаешь, я на самом деле могу чувствовать себя комфортно?
Женщина поднялась из-за стола и принялась медленно собирать бумаги, над которыми работала.
- Хотя мне наверное не стоит жаловаться. Отдельная комната, трехразовое питание, рабочий кабинет и профессионально оборудованная лаборатория - идеальные условия для работы. Ах да, еще прогулки на свежем воздухе. Условия гораздо лучше, чем у заключенных в Азкабане. Им прогулки не полагаются. Пожалуй, я предпочту пройтись.
Сложив все бумаги в папку, Вирджиния убрала её в шкаф и заперла на ключ. Сняв рабочий халат, женщина повесила его в шкаф и облачилась в простую черную мантию.
- Мы на одной стороне, Блейз, какое право я имею тебя осуждать? - в голосе волшебницы звучала усталость.
- Еще вопрос, кто из нас двоих является монстром. Ты ведь не разрезаешь живого, находящегося в сознании человека, чтобы посмотреть, что у него внутри. Не предаешь каждый день свои собственные идеалы. Авада кедавра куда милосерднее того, чем мы здесь занимаемся.
Вирджиния намеренно держала дистанцию, не поддаваясь на улыбки и открыто демонстрируемое дружелюбие.
Кто знает, что на самом деле скрывается за улыбкой старого приятеля? Зачем он все-таки пришел? Хотя какой смысл гадать? Вскоре она итак все узнает.
Расправив мантию, волшебница направилась к выходу из кабинета.

0


Вы здесь » [YOURS FANTASY WORLD: The Moment of Miracle] » Пост-Хогвартс. Новая угроза » Заброшенная ветеринарная клиника. Лаборатория Рихтер